Мечтал дожить до 140 лет и не верил в вещие сны

Общество


В Москве при столкновении с самокатом погиб 80-летний биолог, правнук Тютчева профессор Иван Пигарев

Кажется, где-то я видела эту сюрреалистическую картинку. Шкодный старичок в старомодных круглых очках едет на небо на велосипеде. Борода старичка развевается, он машет оставшимся внизу шляпой.

Так на велосипеде в небо взмыл профессор Иван Николаевич Пигарев. Восьмидесятилетний ученый, праправнук поэта Тютчева. Он катался возле дома и был сбит электросамокатчиком.

Курьезна смерть, абсурдно сочетание слов «восьмидесятилетний», «велосипед», «электросамокат».

Но при этом все происходящее как-то очень в духе профессора, крупнейшего в мире специалиста в области сновидений.

«Когда смерть приходит так внезапно — это Божий дар. Но это невыносимо для родственников», — написала в фейсбуке Екатерина, дочь Ивана Николаевича.

Мы общались с Иваном Николаевичем четыре года назад. Я готовила статью про сон и пришла на конференцию «Сон-2017». Тогда удалось не только услышать Пигарева, но и поговорить с ним в аудитории, а потом — по дороге домой, в знаменитый МГУшный жилой корпус.

Он вышел читать доклад, и аудитория проснулась и заулыбалась. (Сегодня прочитала, что близкие называли его «излучателем счастья»: и это очень точно. За чудесным старичком вился какой-то торсионный след радости). Иван Николаевич выглядел, как гость из прошлого: борода, круглые очки, бабочка. Но при этом старомодный дедушка-интеллигент говорил о сложном на совершенно понятном и доступном языке, проводя остроумные компьютерные параллели.

В чем суть теории Ивана Пигарева

Когда-то считалось, что сон — это зряшное времяпрепровождение. Потом появилась идея, что сон — это отдых усталому мозгу. В наше время эту теорию опровергли. Какой тут отдых: во сне нейроны носятся под черепной коробкой едва ли не шустрее, чем при бодрствовании. Последняя популярная теория — так называемая «водопроводная», согласно которой сон необходим для генеральной уборки. Вы закрываете глаза, а проводящие системы организма расширяются, чтобы спинно-мозговая жидкость лучше циркулировала и промывала мозг, словно пылесосом.

Иной точки зрения придерживался Пигарев. Он считал, что сон нужен вовсе не мозгу, а… желудку.

Еще в шестидесятые, на лекции о центральной нервной системе в МГУ молодой студент-биолог зацепился за фразу преподавателя: «Наука до сих пор не может понять, какую функцию выполняет мозг во время сна».

— В этот момент меня как током ударило, — вспоминал Иван Николаевич. — Как не знаем? Понятно же: во время сна мозг исследует состояние внутренних органов.

Еще полвека потребовалось на то, чтобы собрать доказательства и вывести студенческое озарение на уровень стройной «висцеральной теории».

«Мы не верим, но доказательства убедительные»

— Суть в том, что мозг «переключается», — объяснял ученый. — Те нейроны, которые во время бодрствования реагировали на сигналы из внешнего мира: зрительные, слуховые, — во сне начинают анализировать сигналы, полученные от ЖКТ (желудочно-кишечный тракт).

Читать  Научные центры в Петербурге получат государственную поддержку

Все это звучало (и звучит) настолько неожиданно, что коллеги Пигарева поначалу воспринимали идеи ученого как казус, махали руками и кричали: «Чушь», «Бред!»

Как пишет журналист Григорий Тарасевич, даже сейчас, если спросить сомнологов (специалистов по сну), что они думают по поводу висцеральной теории, большинство ответит: «Мы в это, конечно, не верим, но доказательства убедительные».

Из интервью с профессором

— Иван Николаевич, почему вашей идее, гипотезе — подскажите, как правильно — не очень доверяют?

— Нет, все-таки уже не гипотезе, а теории, поскольку основные моменты доказаны. Но в неприятии нет ничего удивительного. Интуитивно людям кажется, что сон нужен для нормализации работы мозга. «Висцеральные» выводы этому противоречат, но в нашей реальности повелось, что интуитивные представления всегда перетягивают и кажутся важнее…

— А много ли примеров, когда интуитивные представления оказывались неверными?

— Огромное количество. Физическая реальность вообще контринтуитивна… У меня даже есть желание написать книгу по истории электрофизиологии и собрать примеры того, как люди, опираясь на интуитивные представления, совершали большие ошибки.

— Как вам вообще пришла идея того, что ночью мозг занимается желудком?

— Это не полностью моя идея. Функциональное назначение сна было определено еще полтора века назад. Русский врач Мария Манасеина провела эксперимент. Ее логика была простой: если мы хотим узнать назначение сна — давайте исключим сон из жизни животного. Она не давала спать щенятам и обнаружила, что через пять суток после такого обращения щенята умирали. При этом в мозге животных не было найдено изменений. К сожалению, эта работа была очень быстро забыта. В 1937 году физиолог Константин Быков повторил те же эксперименты на собаках. Результат был таким же: в мозге никаких изменений, зато у животных наблюдались расстройство во всех системах желудочно-кишечного тракта. Работа Быкова тоже прошла незамеченной. И опять через 50 лет, уже в конце XX века в американской лаборатории ныне живущего Алана Рехтшаффена было проведено исследование на крысах. И снова то же самое. Выяснилось, что больше всего страдал желудочно-кишечный тракт, потом сосуды, потом — кожа. Единственным органом оставшимся без изменений был мозг.

«Главное — чтобы эксперименты не ставились под девизом «просто интересно посмотреть»

«В НИИ цитологии и генетики», — так начинались самые дурацкие шутки команды КВН «Уездный город». Одна шутка звучала так: «В НИИ цитологии и генетики скрестили слона со слоном… а чисто так… позырить».

Несмотря на дурацкость, шутка описывала реальную ситуацию в ученой среде, где ставились эксперименты ради эксперимента.

Читать  Надо всем не только прививаться, но и как можно чаще думать о вечном. Вирус этого боится

Противником этого был Иван Николаевич.

«Для меня главное, чтобы эксперименты ставились не под девизом «нам захотелось посмотреть», — учил он.

Пигарев придерживался «принципа строгого умозаключения». Для любого исследования надо сформулировать гипотезу, которая бы решила основные парадоксы, а потом — провести эксперименты.

Например, для того чтобы решить парадокс сна, нужно было придумать гипотезу, которая бы объясняла, почему от лишения сна страдают висцеральные системы организма.

— Когда мы задумались, оказалось, что предложить гипотезу довольно просто, — вспоминал Пигарев. — Во сне кора головного мозга переключается на анализ сообщений, идущих от желудочно-кишечного тракта.

Тренируйся на кошках

Иван Николаевич любил кошек. «Кошка умнее приматов. Уж поверьте, я знаю, о чем говорю», — то ли в шутку, то ли всерьез признавался профессор журналисту Григорию Тарасевичу.

В лаборатории Пигарева кошки носили «цифровые имена»: «девять», «десять», «одиннадцать» и участвовали в экспериментах.

Животному фиксировали голову в специальном устройстве. Кошке было не больно и очень удобно: не нужно было напрягать шейные мышцы, и она очень быстро засыпала. Когда наступал крепкий и естественный сон, ученые осторожно стимулировали кисе кишечник, с тем расчетом, чтобы зверюшка не проснулась. Ко всеобщему удивлению и радости на раздражение кишечника «ответили» нейроны в зрительной коре.

А вот когда то же самое проделали на кошке, которая не спала — нейроны «промолчали».

Конечно, потом были и другие исследования. Пигарев собрал огромный корпус доказательств.

Из интервью с профессором

— Так вот, оказывается, почему у студентов вечные гастриты: они недосыпают?

— Конечно. И поносы во время сессии по этой же причине: готовятся по ночам, не спят.

— Действует ли ваша теория «в обратную сторону»: поражения мозга должны как-то отражаться на желудке.

— Действует: локальные поражения коры мозга — приводят к висцеральным поражениям. Кое-где висцеральные технологии уже используют как диагностические, чтобы локализовать место инсульта. Не все это умеют, не все этим занимаются. Понятно, что при инсультах врачи были сосредоточены на мозге и не обращали внимание на то, что происходит, грубо говоря, в потрохах.

— А что можно сказать о зависимости между сном и памятью? Видела плакат в лаборатории нейробиологии сна РАН: «Помогает ли сон запоминанию…» Что говорит наука в вашем лице?

— Меня в жизни не интересуют две проблемы: проблема памяти и проблема эволюции.

— Почему?

— Первое кажется смешным. А во второе я просто не верю, но ничего говорить не буду, я не специалист.

Пара слов по поводу вещих снов

Кстати, в вещие сны, как в эволюцию, профессор тоже не верил. И даже немножко сердился, если собеседник, поговорив о висцеральной теории, вдруг начинал спрашивать какую-нибудь чепуху про сновидениях.

Читать  Телеведущая Анна Фрадкина назвала переосмысление пьес врагом классики

«Да поймите, в сновидениях нет ничего интересного и загадочного, — уверял профессор. — Это вообще самая неинтересная часть сна!» Согласно еще одной его теории, сновидения посещают человека вообще-то в последнюю долю секунды перед пробуждением.

Верить в это не хотелось. Может быть, вредные интуитивные представления были тому виной.

Помню также, как после доклада в МГУ за профессором увязалась готического вида девушка и, неожиданно вклинившись в беседу, поинтересовалась: «А вы, случайно, не знаете, как научиться осознанным сновидениям?»

Бедный Иван Николаевич аж остановился как вкопанный и застонал: «Ну и стоило мне сегодня читать доклад!»

Далее последовала страшная, но увлекательная мини-лекция о том, что осознанные сновидения вообще не имеют никакого отношения ко сну, они вредные и часто приводят к съезду крыши.

«Причем больше всего это опасно для девушек», — сказал Пигарев зловещим шепотом.

— Почему? — тоже шепотом ответила готка.

— Приводит к рождению нездорового потомства! — строго заключил ученый.

Может быть, в чем-то он действительно заблуждался, я не берусь судить. В том интервью Иван Николаевич признался, что хочет жить долго, лет до 140 и надеется этого достигнуть с помощью правильного сна. Свои восемьдесят он именовал как-то очень поэтично, вроде «вечерняя юность», мол, не возраст совсем, а так.

Считал, что у него еще очень много работы. Например, одну из задач видел в том, чтобы найти участок мозга, в котором располагается сознание. (Иван Николаевич считал, что сознание локализовано не в коре).

Кто знает, что произошло после того рокового столкновения. Профессор умер не сразу: несколько часов он провел без сознания, пока врачи пытались вернуть его назад. Во сне время обладает свойством растягиваться и сжиматься. Может быть, там он и прожил до ста сорока, совершил путешествие по мозгу, нашел ответы на интересовавшие его вопросы, прежде, чем уйти навсегда.

Только мы об этом уже не узнаем.

Светлая память, Иван Николаевич.

О ПРЕДКАХ ИВАНА НИКОЛАЕВИЧА ПИГАРЕВА

Иван Николаевич приходился праправнуком поэту Федору Тютчеву. По линии второй жены поэта, Эрнестины Пфеффель, и их младшего сына, Ивана Федоровича Тютчева.

— Когда детьми мы, например, приезжали в усадьбу Мураново, папа быстро отправлял полоть дорожки, а не ходить с видом экспоната, — вспоминала Татьяна, дочь Ивана Николаевича.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

В Москве при столкновении с самокатом погиб 80-летний биолог, правнук Тютчева: «Был в отличной форме и на работу приезжал на велосипеде»

На своем велосипеде Иван Пигарев двигался по велодорожке, после падения он ударился головой об асфальт (подробнее)



Источник

Оцените статью