Мои предшественники называли «Науку» многострадальным лабораторным модулем

Наука и технологии


Гендиректор «Роскосмоса» Дмитрий Рогозин

Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ

— Дмитрий Олегович, 29 июля в Центре управления полетами я был свидетелем фантастического и давно не бывалого зрелища – как двадцатитонная громада нового российского модуля «Наука» мягко и точно состыковалась с Международной космической станцией. И я понимаю, почему после стыковки в зале раздались аплодисменты и радостный смех. Но вот далеко не все читатели «КП» понимают смысл события. Нам пишут – “что тут за доблесть, если модуль начали строить четверть века назад, а запустили только сейчас?”. Давайте с этим разберемся…

— Да, ЦУП ликовал, другое слово не подберешь. Хотя наши — не насовцы. Американцы демонстративно хлопают в ладоши, ярко радуются. Наши специалисты очень сдержанные, а я приезжал на многие сложные стыковки и видел их поведение. И такая реакция меня тоже поразила. Это говорит о том, что стыковка «Науки» — результат колоссальной работы, колоссального напряжения, которое люди испытывали в течение всех этих восьми суток после запуска модуля. Были замечания, были проблемы. Но со всему удалось справиться – и это настоящий успех.

Что касается модуля. Всегда, когда создается какой-то крупный дорогостоящий космический объект, коим являются модули орбитальной станции, обычно создается и дублер для такого модуля. Мало ли, что может произойти в ходе запуска. Может быть авария ракеты-носителя. И с тем, чтобы не нарушать программу, всегда под рукой должен быть модуль-дублер. Но запуск функционально-грузового модуля «Заря» прошёл штатно. Будущая «Наука» осталась в цехе. Долго обсуждали, как ее дальше использовать, были споры.

К 2006 году наконец-то было принято решение о том, чтобы адаптировать этот запасной модуль, находящийся на ответственном хранении, под задачи расширения российского сегмента МКС. Но в течение 12 лет движения никакого не было, до 2018 года. Были подходы «к снаряду», потом были разочарования: вдруг обнаружили там одну проблему, другую.

Когда сформировалась новая администрация Роскосмоса в 2018 году, я, понимая стоимость этой конструкции, то, что потрачено колоссальное количество сил, нервов, бюджетных средств на создание этого модуля, не мог реагировать спокойно на предложения: слушай, не связывайся ты с этим модулем, давай отправим его куда-нибудь на ВДНХ, в павильон на выставку.

— Но ваши предшественники так и делали. Я помню этот модуль, задвинутый в угол в одном из цехов завода имени Хруничева. Реанимировать модуль дорого. А потом в случае неудачи можно и кресло потерять…

— Кресло потерять – наверное шанс был. Но, честно говоря, потерять 18 миллиардов государственных рублей – намного хуже. Надо было рисковать. Я создал техническую комиссию из высочайшего уровня специалистов, которые мне написали объективный отчет о тех рисках, которые предстоят в связи с этим запуском.

Что мы решили сделать? Так называемую бочку, как мы ее жаргоном называем, то есть корпус, использовать, а вот начинку постарались сделать максимально новую. Все внутреннее оборудование этого модуля, предназначенное для проведения научных экспериментов, — это самые современные технологии сегодняшнего дня.

И примерно год тому назад стало понятно, что мы летим. Что мы сможем увеличить на треть рабочий объем российского сегмента. Что те эксперименты, о которых просила Академия наук годами, а они не могли быть реализованы в нынешнем гермообъеме российского сегмента МКС, могут быть реализованы в многофункциональном лабораторном модуле. Хотя некоторые мои предшественники называли его «многострадальным лабораторным модулем».

— Если честно, как вам спалось все эти восемь дней пока «Наука» летела к МКС? Нервничали?

— Все, от кого зависела судьба «Науки», волновались.

Но, замечу. Не было такого: мол, не удастся – всех накажем, лишим работы. Конструкторы, инженеры должны иметь право на ошибку, они должны иметь возможность рисковать. И мы рисковали.

Мы понимали, что столкнемся с кучей проблем в ходе полета. Поэтому и отвели восемь суток, в том числе резервные дни. И это решение полностью себя оправдало. Когда начинали сбоить какие-то отдельные системы, что было ожидаемо, мы сформировали рабочую группу в помощь главной оперативной группе управления, которая обеспечивает работу ЦУПа. В эту группу вошли разработчики двигательных систем, разработчики внутренней конструкции, разработчики по системе управления, разработчики звездных датчиков, и так далее, и так далее.

Это лучшие специалисты, эксперты, руководители предприятий и конструкторы. И под их экспертным руководством вносились оперативные изменения в полетное задание, когда мы сталкивались с проблемами. Да, далеко не все шло гладко. Но никогда не бывает гладко. Особенно если дело касается пилотируемой космонавтики. И у наших американских коллег и аварии бывают, и ошибки. Вот сейчас они планировали запустить новый свой корабль «Боинга» — «Старлайнер». И старт перенесли…

Космонавтика — не для слабонервных

— Наши журналисты тут же связали перенос с тем, что он связан с проблемами на МКС из-за «Науки»…

— Хотя перенос, как я читал, связан с погодой. Но вообще зачем они поставили встык свой запуск с нашей стыковкой? Это с самого начала было неразумно с их стороны.

Новый модуль прилетел, надо спокойно его адаптировать, отключить всю автоматику, обеспечить открытие люков. Надеюсь, 3 августа он нормально полетит. С первым кораблем у них была проблема в программном обеспечении. Они пролетели мимо МКС и пошли на посадку. Пожелаем им удачи.

А вообще людям слабонервным лучше не заниматься космической деятельностью. Им надо идти в блогеры.

— Когда все выдохнули, вдруг, спустя три часа после стыковки, неожиданно включились двигатели «Науки». Это что такое было?

— Сегодня Владимир Алексеевич Соловьев (генеральный конструктор РКК «Энергия», руководитель полета российского сегмента МКС — А.М.) сказал, что был кратковременный сбой в программе. Человеческий фактор в каком-то смысле. Была эйфория после стыковки, люди в каком-то смысле расслабились. Возможно, кто-то из операторов просто не учел, что есть вероятность того, система управления модуля будет продолжать себя корректировать в пространстве. А она определила, что нужно скорректировать орбиту и было включение двигателя. Но оно тут же было компенсировано нашими же российскими двигателями на модуле «Звезда» и на нашем грузовом транспортном корабле «Прогресс». Надо иметь в виду, что вообще ориентация станции в пространстве, увод ее от опасных столкновений осуществляется исключительно российскими средствами, нашими кораблями.

Поэтому если мы и совершили небольшую ошибку, она была немедленно компенсирована. Инцидент произошел, сделаем выводы. Кому-то надо быть повнимательнее.

— Насколько такой сбой был опасен для космонавтов? Ведь по первоначальному плану открытие люков и заход космонавтов в «Науку» должен был состояться через два витка, через 6 часов после стыковки. А потом его перенесли почти на сутки. Я читал, что нашим космонавтам Новицкому и Дуброву пришлось какое-то время просидеть в американском сегменте…

Читать  Эксперты назвали самые популярные среди телефонных мошенников регионы

— Да нет, это американцы нам дружески предложили во время проведения операции стыковки переместиться к ним из российского сегмента. Но помощью мы решили не пользоваться. У нас в принципе и так все шло нормально, штатно и безопасно.

А полетное задание да, было скорректировано по сравнению с первоначальным планом. Мы понимали, что люки будем открывать позже, потому что у нас осталось еще топливо в модуле. А его там не должно находиться. Мы решили все операции провести не спеша. А когда все закончили, подготовили машину, дали указание экипажу открыть люки.

Новое поколение специалистов

— В отличие от наших диванных экспертов, которые писали про «рухлядь на орбите», нужно отдать должное, американские специалисты тоже рукоплескали стыковке. Были поздравления и от Илона Маска, и из NASA…

— Специалисты в отрасли (наши, американские, китайские) все прекрасно понимают:впервые за 21 год выведен на орбиту такой модуль… Целое поколение специалистов сменилось. Пришли новые инженеры, для которых это был первый опыт.

Таких тяжелых модулей еще никто не таскал на МКС – ни американцы, ни японцы, ни европейцы. Мы впервые это сделали и, я считаю, с большим успехом. Мы продемонстрировали, что в Роскосмосе появился новый класс специалистов, которые умеют делать такие вещи.

Это означает для нас большие перспективы. Мы проверили людей в деле. Они учтут, безусловно, те ошибки, которые были во время этого запуска, и проведут более гладко запуск модулей для будущей российской орбитальной станции. Считаем это такой тренировкой…

Поэтому и американские, и другие специалисты, и господин Маск, и сенатор Нельсон, руководитель NASA, прислали поздравления. Они понимали, что произошло, в отличие от тех, кто не специалист и клюет на всякую непонятную информацию.

Про дизайн

— Дмитрий Олегович, за несколько месяцев до того, как «Наука» ушла на «Байконур» для окончательных испытаний, я побывал в этом модуле вместе с генеральным директором Центра им. Хруничева Алексеем Варочко. Мы проползли на коленях по всему модулю. Все-таки панели выглядят архаично. Американские интерьеры, хотя им тоже больше десяти лет выглядят, как в фильме Стэнли Кубрика «Космическая одиссея-2001». Если поменяли начинку, нельзя ли было сделать, чтобы и дизайн выглядел более современно?

— А у нас там что, должен быть парад мини-бикини-2021 или мы работать собираемся? Слушайте, у американцев другой подход. Они много значения уделяют и огромные деньги тратят на пиар, ставят кучу камер. Работают на так называемый вау-эффект. Но нам не до этих бантиков. Хотите, мы там повесим ваш портрет?

— Нет, мой не надо. Он вряд ли украсит станцию…

— Ну, разрисуем бантиками – ради бога.

Наука на “Науке”

— Вчера вы говорили о том, что первым делом поздравили с успешной стыковой президента Российской академии наук Александра Михайловича Сергеева. Но я помню, буквально полгода назад вы были на собрании в РАН и довольно жестко критиковали академиков за отсутствие предложений по научным экспериментам в космосе. Что изменилось за это время?

— Появилось взаимопонимание. У меня с Александром Михайловичем сегодня была встреча, мы поздравили друг друга уже очно. И говорили о том, как будем разворачивать новую программу экспериментов. До 2018-го года очень многие эксперименты разрабатывались и утверждались чрезвычайно долго.

— Годами…

— До 10 лет доходила разработка экспериментов. Когда уже состарился сам разработчик и сам эксперимент потерял свою научную значимость и актуальность. Мы это пересмотрели. Во главе комиссии, которая отбирает эксперименты, стоит молодой наш специалист Александр Витальевич Блошенко, исполнительный директор Роскосмоса по науке и перспективным технологиям. Теперь у нас уходит полтора, максимум два года на постановку эксперимента.

Во-вторых, количество рабочих мест для проведения экспериментов на модуле «Наука» чуть ли не в два раза превышает, чем то, что у нас сейчас есть на станции.

— Насколько я помню, минимум 30 рабочих мест там создано под разную аппаратуру…

— Да, около 30.

Мы понимаем, что станция получит второе дыхание, по крайней мере, российский сегмент.

Почему мы говорим о новой станции? На будущее важно использовать не только внутренний гермобъем отсеков. Важно использовать внешний контур станции, который должна быть увешан аппаратурой. На том борту, который смотрит на Землю, должна быть аппаратура дистанционного зондирования Земли, а на том, который смотрит в зенит можем разместить аппаратуру, которая будет исследовать внешнее космическое пространство, следить, в том числе и за космическим мусором.

«Наука» для этого не приспособлена, как и все остальные модули всех сегментов, включая и наши, и американские, и т.д. Но внутренний объем теперь позволяет широко развернуться. Мы надеемся, что после нескольких выходов в открытый космос наших космонавтов завершится адаптация модуля ко всему российскому сегменту и модуль заработает в полную силу. Я думаю, до Нового года мы справимся.

Модуль “дышит”

— Вчера говорили о том, что как только будут открыты люки, наши космонавты Новицкий и Дубров уже могут там жить и работать. С другой стороны, специалисты говорят о десяти выходах в открытый космос, для того чтобы интегрировать модуль «Наука». Так как на самом деле?

— Модуль уже является неотъемлемой частью станции. Дышит, он герметичен. Сейчас надо его разгрузить, внутри много научной аппаратуры, много полезной нагрузки, которую надо переместить в другие отсеки. После этого уже можно его использовать для жизни в полной мере. Для проведения экспериментов надо будет подключить дополнительные системы. Нужно соединить отдельные кабели, они находятся на внешнем борту. Сейчас модуль готов к жизни процентов на 50…

— Ночевать в новой каюте там уже можно?

— Пожалуйста, ради бога, можно пользоваться всеми его системами. Но с точки зрения подключения научного оборудования потребуется еще несколько месяцев, чтобы воткрытом космосе обеспечить эти работы.

— Я знаю, что в модуле «Наука» космонавтам были отправлены некие сюрпризы… Расскажете?

— На то они и сюрпризы, чтобы я о них не рассказывал вам. Вы считаете, что космонавты у нас такие дураки, что они не слушают радио «Комсомольская правда»?

— Я надеюсь, что слушают.

— Поэтому я не буду раскрывать сюрпризы.

— Ну, когда они их получат, мы сможем узнать, что же там было?

— Конечно. Я вчера разговаривал с Олегом Новицким сразу после стыковки. Мы обсуждали планы работы на ближайшие дни. Поэтому, думаю, когда они сами сочтут необходимым, они о сюрпризах сами скажут.

Читать  Стало известно, какая группа крови наиболее уязвима для коронавируса

Про сотрудничество на МКС

— Дмитрий Олегович, что дальше? Как мы будем формировать российские сегменты МКС? И будем ли, если эксплуатация МКС запланирована только до 2024 года?

— Тут какая-то путаница. Ни мы, ни американцы не говорили, что станция работает до 2024 года. Есть совместное решение участников проекта МКС: и американцев, и россиян, и японцев, и канадцев, и европейцев о том, что мы подтверждаем нашу готовность работать на станции до 2024 года. Но технические специалисты говорят о том, что часть модулей, особенно те, которые были в основе станции, не вечные. Системы имеют ограниченный ресурс. Поэтому мы ежегодно проводим совместную работу по оценке технического состояния станции. Но это не значит, что она в 2024 году должна быть затоплена.

— То есть срок службы может быть продлен и дальше?

— Естественно. Мы ждем решение американцев, они должны подтвердить это через Конгресс США. Ведь судьба МКС связана с бюджетным финансированием. Американцы несут колоссальную долю расходов за станцию. До прилета МЛМ российский сегмент весил 40 тонн, а американский сегмент 400 тонн.

— В десять раз больше.

— Поэтому, соответственно, это все связано и с деньгами, и с рисками, и с ответственностью специалистов за стабильность работы самой станции. Но я думаю, что после 2024 года станция продолжит свою работу. И коллективно будет приниматься решение о прекращении ее работы. И о том, что будем делать дальше. Либо мы расходимся из этой прекрасной коммунальной квартиры по национальным своим квартирам. Либо будет какой-то иной проект, который продолжит международное космическое сотрудничество.

Про новую орбитальную станцию

— Но у «Науки» гарантийный срок до 2027 года. Как я понимаю, технически вряд ли есть возможность ее отстыковать и использовать в российской национальной станции.

— Завтра в Роскосмосе пройдет заседание научно-технического совета во главе с Юрием Николаевичем Коптевым. И мы будем обсуждать конфигурацию новой российской станции.

Есть два предложения. Первое — в том, чтобы формирование российской национальной станции происходило путем дальнейшего наращивания российского сегмента МКС с последующим отделением и сохранением на той же самой орбите. То есть, с наклонением 51,6 градуса. И можно будет использовать модуль «Наука». У есть него установленный ресурс. Это не значит, что он сломается в 2027 году.

Вторая концепция состоит в том, что с МКС нам придется уходить, переходя на российскую орбитальную станцию, которая, по сути дела, сейчас уже формируется по технологиям, по подходам. Для нее создается научно-энергетический модуль. Он находится в Королеве в монтажно-испытательном корпусе ракетно-космической корпорации «Энергия». От завтрашнего решения совета и от последующего согласования с правительством будет зависеть НЭМ – это что? Это еще один модуль, который пойдет на МКС? Есть ли в этом смысл, если, условно, в 2027-2028 году станция подлежит затоплению? НЭМ — это не «Наука», это гораздо более совершенная конструкция.

— Этот модуль начали строить только в 2017 году…

— Надо ли отправлять модуль, который минимум имеет ресурс 15 лет для того, чтобы он прожил, условно, с 2024 до 2027 год? Три года.

Второй вариант. Научно-энергетический модуль доделывается, там ставятся дополнительные системы ориентации, системы жизнеобеспечения, которые позволят его использовать в качестве базового модуля для развертывания новой российской станции. А вот где она будет находиться? Есть такой вариант – не 51,6 градуса наклонение, а 97-98 градусов. Это приполярная орбита, которая позволит видеть не только то, что видит МКС, но видеть гораздо больше, всю планету.

Преимущество у этой станции: она каждые полтора часа будет находиться над Арктикой, а Арктика – это зона наших особых интересов. Это Северный морской путь, это и решение иных задач. В том числе, обороны и безопасности страны. Но есть минус большой у этого наклонения. Прежде всего, он состоит в том, что такая орбита гораздо более радиационнонагруженная, то есть…

— Облучение космонавты могут получать больше.

— Там нельзя будет жить год, скажем, или полтора, как раньше было. На этом наклонении можно работать, скажем, месяц, полтора, два. Это потребует иного подхода. Это будет станция не постоянного пребывания экипажа, а посещаемая. В этом тоже есть смысл: прилетели, выполнили какие-то задачи, установили новое оборудование, подвесили новый спутник, какую-то аппаратуру, которую надо оттестировать в условиях открытого космоса. И вернулись на Землю.

И второй минус состоит в том, что эта орбита потребует гораздо более мощных средств выведения. То есть, грубо говоря, чтобы отправить корабль «Союз МС» на орбиту МКС, необходима ракета «Союз-2.1а». А для того, чтобы отправить тот же самый корабль на орбиту 97-98 градусов, потребуется ракета модификации «Союз-2.1б» — более мощная, более грузоподъемная.

С другой стороны, мы сейчас получаем уникальные новые средства выведения. Мы отправляем из Центра Хруничева очередную тяжелую «Ангару» для подготовки летных испытаний на наш северный космодром Плесецк. Скоро мы получим уже по завершению летно-конструкторских испытаний новейшую эту тяжелую ракету, способную решать задачи гораздо более серьезные, чем «Протон». «Протон» поднимает примерно на 5 тонн меньше, чем сможет тяжелая «Ангара».

Ну и на подходе у нас «Союз-5». Сейчас в Самаре в цехах Ракетно-космического центра «Прогресс» вовсю идет работа. Установлено новое технологическое оборудование, новое сварочное оборудование.

И, конечно, у этой ракеты будет супердвигатель – РД-171МВ, самый мощный в мире жидкостной ракетный двигатель, который сейчас уже прошел горячие испытания в Химках на нашем «Энергомаше».

— Эта ракета многоразовой?

— С двигателем на кислороде-керосине это невозможно сделать. Но экономика этой ракеты будет такая, что она будет абсолютно конкурентна со всеми существующими средствами выведения.

А вот многоразовым будет другое средство выведения – «Амур». Это ракета, которая будет в том же самом корпусе, как и «Союз-5», то есть тот же корпус с диаметром 4100, примерно с тех же самых стартовых комплексов она может взлетать. Но там на первой ступени будут стоять двигатели, которые сейчас в разработке в Воронеже в КБ «Химавтоматики». И там двигатели на метане. Они позволяют многократно включать двигатель, выключать его. До трех включений получается в ходе одного полета.

Мы задали характеристику, чтобы этот двигатель мог включаться не мне 300 раз. Это означает, что теоретически один и тот же двигатель может летать сто раз. То есть три включения за один полет – итого сто полетов. И это, конечно, будет прорыв в целом в ракетостроении. То, что делают сейчас американцы, это замечательно. Но они летают на кислородно-керосиновых двигателях, которые требуют переборки после полета, очистки дополнительной.

Читать  Чистая прибыль eBay в 2015 г снизилась на 6%

— Вы в данном случае имеете в виду Маска, ракету Falcon-9?

— Хотя подобная технология разрабатывалась еще в последние годы в Советском Союзе. И метановый двигатель даже существовал у нас, был создан один экземпляр. В 90-е годы приехали американцы, по-моему, за один миллион долларов купили его, вывезли. Собственно говоря, все американские разработки во многом пошли благодаря этому прототипу.

Каюта для Пересильд

— Давайте вернемся в космос, в модуль «Наука». В октябре на МКС должны полететь режиссер Клим Шипенко и актриса Юлия Пересильд. Им будет разрешено заходить вмодуль «Наука»? Готовили их к посещению этого модуля?

— Они были в этом модуле, когда он был на Земле. Не в том, который был на Байконуре, они были в его электромакете, который находится в корпорации «Энергия». В принципе, да, предполагается. Кинематографисты запросили возможность осуществления съемок именно в МЛМ. Это предусмотрено.

— А кто-то из них будет ночевать в «Науке»? У нас во время пересменки на борту будет пять человек. Две каюты есть в служебном модуле «Звезда», и — одна каюта в «Науке». Она самая новая и наверное самая удобная. Ее, наверное, Пересильд и предоставят?

— Мы об этом пока еще не думали. Если «Комсомольская правда» готова предложить такой вариант, мы обязательно его обсудим с экипажем. Но я думаю, что это дело житейское, бытовое, они сами между собой договорятся, кто где будет ночевать.

Хочу сказать, опытные космонавты мне рассказывали, что, поскольку понятия «верх-низ» отсутствует в невесомости, многие из них предпочитали не в каюте ночевать, а выбирали себе на самой станции укромное местечко и там восстанавливали свои силы, прикрепив к панели спальный мешок.

— А есть какие-то проблемы с отправкой космонавтов-актеров на станцию? Проект идет по графику?

— Для нас в Роскосмосе самое главное – это тот эффект, который мы получим для ракетно-космической отрасли. Для кого-то может быть интересно, что полетят известные люди. Для нас важней, чтобы в итоге мы получили продукт, ради которого стоило так рисковать и спорить со многими критиками. Мы рассчитываем на то, что, во-первых, получим настоящий такой мощный просветительский, образовательный и пропагандистский, извините за слово, продукт, который расскажет о том, как реально работает система под названием «ракетно-космическая отрасль России». Кто они — наши специалисты Центра подготовки космонавтов, которые людей, не имеющих представления о космических полетах, за кратчайшее время готовят к полету. Это очень важно для нас. Когда придется, не дай бог, отправлять какого-то специалиста на станцию для решения оперативной задачи, у нас должен быть опыт такого рода быстрой подготовки.

Второй момент, который для нас важен, это, конечно, сопровождающие сами съемки фильма съемки того, как идет подготовка. Мы здесь рассчитываем на то, что люди, которые заинтересованы стать космическими туристами, могли увидеть преимущества российской пилотируемой космонавтики. Увидеть, что наш корабль самый быстрый. Мы сейчас будем планировать полет до МКС уже не за три часа, а за один виток. То есть за полтора часа. Мы иногда смеемся, что участники космического полета не успеют испугаться – они уже будут на станции.

Конечно, ни один американский корабль не может себе позволить такие скорости, такое удобство для людей, которые смогут адаптироваться к космосу непосредственно на станции, в нормальном объеме, а не в достаточно узких условиях в корабле.

Ну и, конечно, третье. Мы договорились с кинематографистами о том, что наши специалисты тщательно, с карандашом в руке прочтут весь сценарий. Чтобы там не было никакой, извините за выражение, жеребятины.

— Вот это правильно. В «Салюте-7» у Клима Шипенко космонавт чинит станцию кувалдой…

— Ничего подобного в том материале, который сейчас готовится, быть не может. Каждая строка сценария пройдет через мощнейшие экспертные фильтры. Будут определенные допуски, которые всегда связаны с художественной картиной, это понятно, на что-то придется, скажем так, закрывать глаза, на какие-то моменты. Поскольку событие, которое обычно у нас растянуто во времени, в фильме должно быть сжато в 1,5 часа острого сюжета.

— С сентября, насколько я помню, на Первом канале планируется шоу практически каждый день, где будет показано, как готовится Шипенко, Пересильд и их дублеры.

— Я бы только слово «шоу» убрал. Мы все-таки люди скорее советской формации. Этот проект – не шоу. Я исхожу из того, что там должна быть камера, которая будет подсматривать за тем, как идет процесс подготовки. Мне ведь важно, чтобы и моих специалистов показали, как они мучаются с этими кинематографистами, как они из них делают людей…

И второй момент. Я очень хочу, чтобы наша отечественная космонавтика пользовалась уважением. Мы сейчас очень стараемся для этого. Мы стараемся больше не повторять никаких аварий. Уже превзошли все возможные рекорды в нашей стране по безаварийным пускам. Это огромный труд, огромное напряжение сил. И сейчас крайне важно, чтобы это уважение, эта страсть к космосу, уважение к тем, кто работает в нашей отрасли, все это было полностью восстановлено. Я надеюсь, что этот проект один из тех проектов, которые в этом русле должен быть реализован.

Ждём коллег в гости

— Дмитрий Олегович, планируется ли у вас встреча с Илоном Маском?

— Илон Маск – талантливый человек, подрядчик НАСА, выполняющий очень серьезную задачу в интересах американской космической, прежде всего государственной программы, работающий в том числе на бюджетных средствах США. С удовольствием, конечно, я бы с ним (и не только с ним, но и с другими специалистами) познакомился.

У меня проблема только одна – я под персональными санкциями нахожусь, не имею права въезжать на территорию стран Европейского союза, США, Канады, Австралии, еще каких-то стран. Поэтому я жду в гости. Пусть приезжает господин Маск, пусть приезжает глава НАСА сенатор Нельсон. Я с ним постоянно на связи по телефону. Он обещал с семьей приехать и погостить у меня дома. Поэтому я думаю, что рано или поздно такие встречи состоятся, и я думаю, они послужат общему делу.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Он улетел и тут же вернулся

Джефф Безос сам был в первом экипаже космического корабля New Shepard. Александр Милкус — о полете богатейшего человека планеты в космос (подробнее)



Источник

Оцените статью