Что на самом деле происходит в Баку и Карабахе после армяно-азербайджанской войны

Мир


Журналист «Комсомольской правды» Валентин Алфимов в Нагорном Карабахе.

Фото: Валентин АЛФИМОВ

Последняя Карабахская война прошла под таким информационным фоном, что после неё многие решили, что бывшая частичка СССР — Азербайджан — с которым Россия всегда жила дружно, ушел под турецкое влияние. Журналист “Комсомолки” отправился в Баку и, конечно, Карабах, чтобы проверить эти слухи и своими глазами увидеть, что сегодня происходит на земле, где еще полгода назад гремела война.

ИХ «ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА»

«Qaraba Az rbaycandir”. Такой баннер, отпечатанный в хорошей типографии — первое, что мне попалось на глаза в аэропорту Баку. Затем и на выходе из него, а потом на автобусных остановках по пути в город и уже в самой столице на каждом втором здании и каждой пятой машине. Дословно это переводится, как “Карабах — Азербайджанский”. Сразу родилась аналогия с 2014-м годом и «Крымской весной». Правда, настолько духоподъемной истерики у нас все же не было.

"Qaraba Azerbaycandir" - самый популярный лозунг в Азербайджане.

«Qaraba Azerbaycandir» — самый популярный лозунг в Азербайджане.

Фото: Валентин АЛФИМОВ

Если в России вопрос “Крым наш?” часто воспринимают, как провокационный — проверить взгляды, патриот или русофоб-заукраинец — то здесь другого мнения быть не может. Сами азербайджанцы называют вторую Карабахскую войну — Отечественной. Фуад Ахундов, сотрудник администрации президента Азербайджана объясняет мне — почему:

— В Великую Отечественную немцы захватили 9% территории Союза, а у нас было — 20%. Как мы можем считать по-другому?

Заведующий сектором по работе с зарубежными медиа Администрации Президента Азербайджана Фуад Ахундов.

Заведующий сектором по работе с зарубежными медиа Администрации Президента Азербайджана Фуад Ахундов.

Фото: YouTube

ТИПИЧНЫЙ ПЕЙЗАЖ — МИННОЕ ПОЛЕ

Я въезжал в Карабах с юга. Первой точкой был город Физули. Местные называют эти территории — Низменный Карабах. И правда, пейзаж можно было бы описать так: поля — на сколько хватает глаз. Но через каждые пару километров огромный противотанковый ров, а сразу за ним — вал и ежи. Далее — поле… Минное поле. Потом снова ров с валом и так 6 или 7 рядов. Вдоль дорог щиты. На них наглядно показано, что ни на сантиметр с шоссе ни съезжать, ни сходить нельзя — везде мины. Даже для разворота машин сделаны специальные карманы — не дай бог это делать на самой дороге.

Предупреждение о минных полях возле дороги.

Предупреждение о минных полях возле дороги.

Фото: Валентин АЛФИМОВ

“Реабилитацией” территории занимается “Анама” — это национальное агентство по разминированию. Их специалисты прочесывают каждый сантиметр. Военные прошли первыми, но они расчистили только дороги. Помогают и турки, но только техникой и советниками. А вот поддержка МЧС России — куда более существенная. Тут и машины, и специалисты прямо в полях.

Карта района, на котором постепенно убирают опасные заряды специалисты национального агентства по разминированию "Анама".

Карта района, на котором постепенно убирают опасные заряды специалисты национального агентства по разминированию «Анама».

Фото: Валентин АЛФИМОВ

Вообще Россия тут встречается часто. В зоне отгремевших боёв — в основном, в земле.

— Почти всё, что находим — советского и немного российского производства, — вздыхает главный специалист “Анама” Мадад Мамедов. — Но Россию обвинять никто не будет. Как правило, это не новейшие вооружения. Тут все виды старых мин. Мы понимаем, что вы много торгуете оружием, да и у каждой стороны (и у азербайджанцев, и у армян, — ред.) были свои советские запасы.

Саперы демонстрируют мне россыпь мин — от противотанковых и противопехотных с заводской маркировкой до самодельных деревянных “лягушек”. На всех из них аббревиатуры на русском и… год выпуска партии — 1987, 1989… Есть и изделия уже российского производства, но их меньше.

Это не удивительно. Армии Карабаха вооружение брать неоткуда, кроме как из Армении, а Россия — главный партнер Еревана в сфере оборонки. Хотя и тому же Азербайджану Москва, по данным из открытых источников, продает оружия в 2,5 раза больше — на $2 миллиарда за последние годы!

Мины, в большинстве своём, ещё времён Союза, но попадаются и произведенные уже в Российской Федерации.

Мины, в большинстве своём, ещё времён Союза, но попадаются и произведенные уже в Российской Федерации.

Фото: Валентин АЛФИМОВ

ВСЯ СТРАНА ГОВОРИТ НА ДВУХ ЯЗЫКАХ

Самый частый вопрос в Москве, который я слышал накануне поездки в Азербайджан и после нее: “Как там с русским языком?” Ответ простой — на русском в Баку говорят все. Люди, которые не понимают речь Пушкина и Достоевского, здесь в количестве статистической погрешности. В стране 345 русских школ, при том, что самих этнических русских живет 120 тысяч. Практически в каждом ВУЗе есть «русский сектор». Хочешь, учись на азербайджанском, нет — добро пожаловать в русские группы. Условия поступления одинаковые.

Но говорить, что образование на русском так популярно, потому что Азербайджан спит и видит будущее исключительно с Россией было бы в корне неправильно. Никакого экстаза “наше будущее неразрывно” тут нет. Скорее, вопрос в самом русском языке — он впитывается с пелёнок. Некоторые рассматривают Северного соседа, как рынок труда, но скорее запасной.

Читать  Бывшая жена российского банкира обвинила Меган Маркл в лицемерии

В подтверждение и тот факт, что сама Россия для азербайджанцев меккой образования не стала. Простая статистика за последние годы: в ВУЗах Турции учится порядка 16 тысяч азербайджанцев, в России — меньше 8 тысяч (даже египтян у нас больше). Да и едут в основном те, у кого тут живут родственники.

А вот в самом Азербайджане русское образование в почёте. Как показатель — мой друг, крупный медиаменеджер, член совета директоров Global Media Зия Буниат-заде. Признался мне, что отправит свою дочь именно в «русский» детсад, чтобы язык и культура остались для неё родными, как, впрочем, и азербайджанские.

Именно “остались”. Дело в том, что, прогуливаясь по улицам Баку, ты невольно начинаешь обращать внимание, что дети говорят на русском. Заткни нос, чтобы не чувствовать соленый морской воздух с тонкими нотками нефти, и можно решить, что ты в Москве. То же самое и в Гянджи — втором по величине городе Азербайджана, бывшем советском Кировобаде. Вообще дошкольное население крупных городов тут говорит, понимает и думает именно на русском.

Прогуливаясь по улицам Баку, невольно начинаешь обращать внимание, что дети говорят на русском. Фото: Наталия Федосенко/ТАСС

Прогуливаясь по улицам Баку, невольно начинаешь обращать внимание, что дети говорят на русском. Фото: Наталия Федосенко/ТАСС

Нет, это не язык межнационального общения. Тут вообще нет россыпи всех видов рас, наций и языков. Больше 90% населения — азербайджанцы. Но именно русский — второй родной. Он плотно вошел в культуру при советской власти. И выходить, кажется, не собирается. А на табличках с названиями улиц имена Низами (классик персидской поэзии, — ред.) или героя Советского Союза Ази Асланова соседствуют со Львом Толстым. Кинотеатры каждый фильм либо дублируют на русский, либо дают с субтитрами.

НАГЛЯДНО

Всего 8 922 447 жителей страны.

Азербайджанцы — 8 172 800 (91,6 %).

Лезгины — 180 300 (2,0 %)

Армяне* — 120300 (1,40%)

Русские — 119 300 (1,3 %)

Талыши — 112 000 (1,3 %)

Аварцы — 49 800 (0,6 %)

Турки — 38 000 (0,4 %)

Данные 2009 года.

*Армяне, живущие в неподконтрольных тогда Баку территориях Карабаха, но учитывающиеся в статистике Азербайджана.

“НА СВОЙ ЖЕ ЯЗЫК ПРИХОДИТСЯ ПЕРЕВОДИТЬ”

Обращаюсь к своему другу-азербайджанцу. Ему 42 года, живет в Баку. Азербайджанский и, соответственно, турецкий (языки идентичны своей базой и в некоторых сегментах похожи до смешения, как русский и белорусский) для него родные.

— Риад, на каком языке ты думаешь?

Тишина.

“Переводит”, — подумал я.

— Знаешь, я думаю на русском. А когда надо говорить на азербайджанском, перевожу мысли. Чтобы перейти на турецкий или английский, перевожу еще раз.

— А твоя двухгодовалая дочь на каком языке говорит?

— Пока не говорит. Но русский понимает хорошо, азербайджанский — намного меньше. Мы дома говорим на русском.

Показательно. Дети говорят на русском, потому что это язык их родителей. В школе уже переключаются на национальный. Но всё равно не полностью.

Азербайджанский русский, вообще, производит впечатление. Он намного чище от жаргонизмов, которые очень режут слух где-нибудь во дворах московского Бирюлево. Объяснение простое — в Азербайджане как учили язык в школе по книгам Лермонтова, Тургенева, так он и остался. Никаких особых веяний ХХI века.

“ПОЧЕМУ ВЫ НЕ С НАМИ?”

Если главный вопрос от друзей и родных о языке, то местные обязательно спрашивают:

— Почему вы не с нами, а с Арменией?

— А почему вы с турками?

— Потому что вы не с нами, а с Арменией.

Действительно, на постсоветском пространстве две важнейшие международные структуры — Организация Договора Коллективной Безопасности (ОДКБ) и Евразийский Экономический Союз (ЕАЭС). И в одной, и в другой сотрудничают среди прочих и Россия и Армения, а Азербайджан не участвует.

С ЕАЭС — вопрос времени. После второй Карабахской войны посол Азербайджана в Москве Полад Бюльбюльоглы заявил, что препятствием для присоединения Азербайджана был нагорно-карабахский конфликт. Теперь проблема решена.

Мемориал памяти погибших азербайджанских солдат.

Мемориал памяти погибших азербайджанских солдат.

Фото: Валентин АЛФИМОВ

С ОДКБ — ситуация совсем другая. Баку не вступает в этот военный союз по двум причинам. Первое — придется там с Арменией стоять в одном строю в случае военной угрозы, а это, по словам азербайджанцев, пока что еще для них недопустимо. Вторая причина — придется отказаться от сотрудничества с НАТО. А эти связи, между прочим, весьма крепкие. На вопрос “зачем вам НАТО, если Россия рядом?” звучит уже привычный ответ: “У нас многовекторная политика”. Знакомо, не правда ли?

Многовекторная политика — это в том числе и тесная дружба с Турцией (кстати, членом НАТО). Далеко ходить не будем — в Агдаме стоит Совместный центр по контролю за прекращением огня в Нагорном Карабахе. Работают там российские и… турецкие военные. А во время самой войны Азербайджан активно использовал турецкие беспилотники Bayraktar.

Читать  Родители отыскали сына, похищенного 24 года назад. Но он решил к ним не возвращаться

Так, может, это все-таки не Россия с Арменией, а Армения с Россией?

“МЫ — ОДИН НАРОД”

Хорошей иллюстрацией «кто и с кем» служат не столько заявления политиков и официальных властей, а настроение народа. Турецких флагов в Азербайджане куда больше, чем российских. Хотя, кого я обманываю? Наших видел только 2 (два!) — оба на постах миротворцев в Карабахе. Один на дороге в Шушу, второй — у монастыря Худавенг. А вот красные полотнища с полумесяцем Турции практически не пропадают из виду. Каждый третий азербайджанский сине-красно-зеленый триколор дублируется турецким стягом рядом.

— Риад, почему у вас так много турецких флагов? — спрашиваю у своего друга.

— Потому что я в первую очередь турок, потом огуз (тюркская народность, — ред.) и только потом азербайджанец.

— А как же национальная гордость? Почему вы себя смешиваете с другим народом?

— Мы не смешиваем. Мы — один народ.

В пример приводят русских и белорусов. Народ один, а государства — разные. Не знаю, насколько применимо такое сравнение, но смысл понятен. Только на машинах или балконах домов в Белоруссии повального развешивания российских флагов что-то не видно…

При этом и храмы православные в Азербайджане есть. Немного — всего 5 штук, три из них в Баку, но они действующие и прихожан в них с достатком.

Интересная деталь, когда мы беседовали с азербайджанцами о храмах, с удивлением узнал, что любимый праздник у них (после Навруза, конечно) это Пасха. Потому что красиво и весело. Понятно, что религиозной основы мусульмане в него не вкладывают, но отмечают с удовольствием и даже красят яйца.

НЖДЕ РАЗДОРА

А еще азербайджанцы упрекают Россию в том, что она не требует от Армении прекратить героизацию Гарегина Нжде. Кто это такой? Википедия говорит: “армянский политический и военный деятель, основоположник армянской националистической идеологии, во время Второй мировой войны сотрудничал с Третьим рейхом”.

Для Азербайджана Нжде — олицетворение зла. Его “заслуги” будут понятны для россиян, если сравнить его с Бандерой. Правда, почему этот персонаж становится аргументом в диалогах об отношении России с Арменией непонятно.

Москва действия Нжде давно осудила и неоднократно. Минобороны России в своей 12-томной энциклопедии о Великой Отечественной войне пишет: «В рамках агентурного дела на абвергруппу-114 («Дромедар») контрразведчики выявили и арестовали бывшего генерала дашнакской армии эмигранта Тер-Арутюняна, служившего у немцев под псевдонимом Нжде. В период Великой Отечественной войны он завербовал на территории Болгарии более 30 агентов, армян по национальности, участвовал в их диверсионной подготовке и переброске в тыл Красной Армии для подрывной деятельности. 17 диверсантов сотрудники СМЕРШ задержали, а остальных объявили в розыск».

Гарегин Нжде - армянский политический и военный деятель, основоположник армянской националистической идеологии.

Гарегин Нжде — армянский политический и военный деятель, основоположник армянской националистической идеологии.

Фото: ru.wikipedia.org

Это только Великая Отечественная. За похожее Нжде был осужден и выслан еще из царской России в 1912-м, а потом даже из США уже в 1933-м.

В 2016 году на памятник Нжде, который установили в Ереване, отреагировал и российский МИД устами Марии Захаровой:

«Наше отношение к каким-либо формам возрождения и героизации любых проявлений нацизма, неонацизма и экстремизма все хорошо знают. И для нас непонятно, почему установлен указанный памятник, ведь мы все знаем о бессмертном подвиге армянского народа времен Великой Отечественной войны.»

Есть и история из 2019 года, когда уже в российском городе Армавире странным образом появилась памятная доска Нжде. Но, простояла недолго. Ее демонтировали.

А нынешней зимой, в карабахском городе Мартуни, оставшемся под контролем армян, появился самый настоящий 6-метровый монумент Нжде. Правда, его начали устанавливать еще за день до начала войны. Но не успели. И теперь этот памятник вызывает неоднозначную реакцию даже в самом Карабахе, не говоря уже о категорическом неприятии российскими миротворцами. Но власти Мартуни убирать его отказываются…

Памятник Нжде в карабахском городе Мартуни.

Памятник Нжде в карабахском городе Мартуни.

ТАКИЕ ВОТ ГЕРОИ

В то же время азербайджанцы благодарны и русским, и России. И за то, что Путин остановил войну, и за миротворцев, которые сейчас служат в Карабахе. К ним отношение — крайне уважительное, иноземцами их тут не считают.

А еще тут часто приводят в пример двух русских парней из Баку — Дениса Пронина и Дмитрия Солнцева — граждан Азербайджана. Они погибли в Карабахской войне прошлой осенью. Теперь их портреты будут украшать въезд во двор дома, где они жили. Тут так принято. Их судьбы считают образцово-показательными.

Водитель такси в Гяндже, молодой щуплый парень Али, по-кавказски картинно делится со мной сожалением, что тоже воевал… но не погиб.

Таксист Али тоже воевал в Карабахе.

Таксист Али тоже воевал в Карабахе.

Фото: Валентин АЛФИМОВ

— Осадок большой в душе. Русские ребята сложили жизнь за землю, а я нет. Мог бы стать «шехидом».

Читать  День 14-й: не мешают ли первому дню перемирия бои на юге Карабаха

Тут меня как прострелило. Слово «шахид» в России переводить не надо.

— Шахиды с поясами?- спрашиваю.

— Слово то же, но его исковеркали террористы. Мы не радикалы, — его глаза стрельнули в зеркало заднего вида и немного прищурились в улыбке. — Так мы называем людей, которые положили жизнь за веру или землю. Их уважают, а тех, что на себя пояса вешают не принимают, как и у вас.

ТОЛЬКО ВОЕННЫЕ И ВЕТЕР

Вообще освобожденные территории Карабаха представляют из себя… нет не выжженную землю, но брошенную. Десятки деревень, сотни домов пока в руинах. Но не от мин и снарядов. Тут просто почти 30 лет никто не жил. Эти земли были зоной безопасности между Карабахом и Азербайджаном. Тысячи гектаров брошенной земли. Население было лишь в городках Шуше, Кельбаджаре и Гадруте. На остальных землях — только военные и ветер.

В этих местах необычайно сильное впечатление создает даже обычный путевой указатель. Стоит на обочине знак с названием деревни и стрелка влево. А там … деревни нет. Нет даже самой дороги. Только трава и сгоревший танк…

То и дело вдоль дороги попадаются следы недавней войны.

То и дело вдоль дороги попадаются следы недавней войны.

Фото: Валентин АЛФИМОВ

Хотя, определение “выжженная земля” все-таки подходит некоторым территориям. Один из районов, который вернулся в Азербайджан — Кельбаджарский. Тут один из самых богатых на весь Кавказ золотой прииск, а помимо него и вся таблица Менделеева под землей.

Сейчас город идеально подходит для съемок фильма-апокалипсиса, в котором произошла катастрофа. Именно так выглядит сегодня некогда красивейший город в живописном уголке Кавказа. Местные армяне, ушли, как только стало известно, что азербайджанская армия с боями взяла перевал со стороны Гянджи. Забрали скот и сожгли за собой все дома и даже сараи. Сады тоже повырубали. На сегодня в городе только две крыши — на здании полицейского участка и военного госпиталя.

Азербайджанцы с удовольствием фотографируются возле захваченной армянской бронетехники.

Азербайджанцы с удовольствием фотографируются возле захваченной армянской бронетехники.

Фото: Валентин АЛФИМОВ

В часе езды от Кельбаджара по горной грунтовке, переходящей в шикарный асфальтированный серпантин, которому позавидовали бы, возможно, и швейцарские Альпы (этот район — единственный из отвоеванных Азербайджаном, где есть асфальт свежее, чем 30-летней укладки), — армянский монастырь Худавенг. Он стоит нетронутый войной в расщелине между двумя огромными скалами.

Сегодня тут остались только настоятель отец Нерсес и четверо монахов. По мере сил проводят службы, но уже без паствы. Еще в январе сюда приезжали сотни паломников. Но потом этот поток остановили из-за большого количества провокаций с обеих сторон. С азербайджанскими военными монахи не конфликтуют. Точнее не пересекаются. Контакт с миром только через русских. Меня пустить без согласования с миротворцами отказались. Они здесь гарант мира и спокойствия. Охрана с большой буквы. Люди, при одном взгляде на которых становится сразу понятно, почему они тут. Крайне немногословные, в режиме боевой готовности, экипированные по последнему слову. Их вид внушает страх и в то же время безмерное уважение. Бойца на КПП я даже не пытался разговорить — чтобы не нарушить тот самый образ молчаливого вежливого человека.

КРУГЛОСУТОЧНЫЙ АВРАЛ

Еще один возвращенный азербайджанцами город — Гадрут. Из населения — только военные, строители и… продавец магазина. Единственного работающего на всех отошедших Азербайджану территориях. Их просто негде строить. Местных нет совсем, деревни пустуют, военных кормят и поят.

Зовут парня Абез Исмаилов. Говорит, живет тут вахтами, договорились с минобороны торговать всем, что может понадобиться солдату кроме сухпайка и формы — сигареты, пакетики с лапшой, мороженое, бельё.

Абез Исмаилов работает продавцом в единственном магазине Гадрута.

Абез Исмаилов работает продавцом в единственном магазине Гадрута.

Фото: Валентин АЛФИМОВ

Гадрут покрыт толстым слоем пыли от гремящих грузовиков которые возят стройматериалы — для восстановления разрушенных домов.

Но главная “стройка века” сейчас конечно же в Шуше. Азербайджанские власти объявили её Культурной столицей страны. Так что силам, брошенным на её восстановление, позавидовал бы, наверное, даже советский БАМ. Очередь из грузовиков в город перед блокпостом миротворцев растянулась на пару километров. Номера в основном — азербайджанские, но встречаются и турецкие, и даже иранские (до границы с Ираном — пара сотен километров). Все ждут, когда российские бойцы под конвоем проводят их в отвоеванную Шушу.

Вообще развернутая в Карабахе стройка впечатляет. По планам властей Азербайджана, тут построят два аэропорта и 6-полосный автобан. Поля еще не разминированы, и ходить по ним можно будет только лет через 5 кропотливой работы, а трактора и бульдозеры уже гребут землю под шоссе.

Обещают за пару лет полностью восстановить регион и вернуть жителей. Почти миллион человек, чьи семьи ушли с этих земель в начале 90-х уже заявили, что готовы вернуться. А кроме них — еще полмиллиона азербайджанцев готовы переехать в новые «умные деревни» в горах. «Русских тоже ждем», — говорят.



Источник

Оцените статью